Статьи

От иерархии к интеллекту

2026-11-11 16:25

От иерархии к интеллекту

Джек Дорси и Рулоф Бота
31 марта 2026 года
Темы: технологии, ИИ, предназначение, Block

Контекст публикации

Эссе вышло примерно через месяц после того, как Block объявила о сокращении штата примерно на 40%, с более чем 10 000 до менее чем 6 000 человек. По словам Дорси, решение затрагивало свыше 4 000 сотрудников: часть увольняли, с частью начинали консультации. Дорси объяснял, что с ИИ-инструментами, которые разрабатывает Block, команда меньшего размера может делать больше и лучше. Письмо Block акционерам от 26 февраля 2026 года
На этом фоне эссе можно читать как изложение замысла реорганизации Block. Авторы описывают, как компания хочет передать системе часть работы по координации и дать сотрудникам больше полномочий принимать решения там, где выполняется работа и где они взаимодействуют с клиентом. Forbes · Business Insider

Эссе

В Sequoia мы видим, что скорость лучше всего предсказывает успех стартапа. Большинство компаний рассматривают ИИ как способ повысить производительность. Мало кто задумывается о том, как ИИ может изменить саму совместную работу. Block показывает, что значит переосмыслить устройство организации с нуля и с помощью ИИ набрать скорость, которая со временем даёт всё большее преимущество перед конкурентами.
За две тысячи лет до появления первой корпоративной оргсхемы римская армия решила задачу, с которой до сих пор сталкивается любая крупная организация. Как координировать действия тысяч людей на огромных расстояниях, если возможности связи ограничены?
Римляне выстроили многоуровневую иерархию по одному принципу: у каждого командира было ограниченное число прямых подчинённых. Самым маленьким подразделением был контуберний. Восемь солдат делили палатку, снаряжение и мула. Командовал ими декан. Десять контуберниев составляли центурию из восьмидесяти человек под началом центуриона. Шесть центурий образовывали когорту. Десять когорт составляли легион численностью около 5 000 человек. На каждом уровне был свой командир с чётко определёнными полномочиями. Он сводил воедино сведения снизу и передавал решения сверху. Эта структура (8 → 80 → 480 → 5 000) служила протоколом передачи информации, основанным на простом ограничении человеческих возможностей. Один руководитель может эффективно управлять примерно тремя-восемью людьми. Римляне выяснили это за столетия войн. Даже сегодня командная цепочка армии США устроена похожим образом. Сейчас мы называем это нормой управляемости. Она по-прежнему определяет устройство любой крупной организации в мире.
Следующий большой сдвиг произошёл в Пруссии. После того как в 1806 году армия Наполеона разгромила прусские войска в битве при Йене, реформаторы во главе с Шарнхорстом и Гнейзенау перестроили армию, исходя из неудобной истины. Полагаться на гениальность одного человека наверху нельзя. Нужна система. Они создали Генеральный штаб и выделили особую группу подготовленных офицеров. Их задачей были планирование операций, обработка информации и координация подразделений. По замыслу Шарнхорста, штабные офицеры должны были «поддерживать неспособных генералов, восполняя недостаток дарований у руководителей и командиров». Так появился средний менеджмент задолго до самого термина. Эти специалисты направляли информацию тем, кому она нужна, заранее прорабатывали решения и обеспечивали согласованность действий в сложной организации. Военные также закрепили различие между линейными и штабными функциями. Линейные подразделения выполняют основную задачу, штабные оказывают специализированную поддержку. Корпорации пользуются этим словарём и сегодня.
В бизнес военная иерархия пришла через американские железные дороги в 1840-х и 1850-х годах. Армия США прикомандировывала к частным железнодорожным компаниям инженеров, окончивших Вест-Пойнт. Эти офицеры принесли с собой военные представления об устройстве организации. Линейные и штабные иерархии, деление на подразделения, бюрократические системы отчётности и контроля появились в армии, прежде чем их переняли железные дороги. В середине 1850-х годов Дэниел Маккаллум из New York and Erie Railroad создал первую в мире организационную схему, чтобы управлять сетью протяжённостью более 500 миль, где трудились тысячи людей. Неформальные методы управления, которые подходили небольшим железным дорогам, перестали справляться. Поезда сталкивались, люди гибли. Схема Маккаллума закрепила ту же логику, которой пользовались римляне: уровни полномочий, чёткие линии подчинения и заданные маршруты передачи информации. Она стала образцом для современной корпорации.
Фредерик Тейлор (1856–1915), которого часто называют отцом научного менеджмента, занялся оптимизацией работы внутри этой иерархии. Он разбил работу на специализированные задачи, поручил их подготовленным специалистам и положил в основу управления измерения вместо интуиции. Так появилась функциональная пирамида. Она повышала эффективность работы в системе передачи информации, которую придумали военные и освоили в коммерческих целях железнодорожные компании.
Первым серьёзным испытанием для функциональной иерархии стала Вторая мировая война. В Манхэттенском проекте физики, химики, инженеры, металлурги и военные офицеры должны были сообща работать над одной задачей в условиях строжайшей секретности и острой нехватки времени. Роберт Оппенгеймер разделил лабораторию в Лос-Аламосе на функциональные подразделения, но настоял на открытом взаимодействии между ними, хотя военные стремились ограничить обмен информацией. Когда в 1944 году проблема имплозии стала критической, он перестроил работу лаборатории вокруг неё и создал межфункциональные команды, аналогов которым тогда не было в американских корпорациях. Это сработало благодаря исключительным обстоятельствам военного времени и незаурядному руководителю. После войны перед бизнесом встал вопрос: можно ли сделать такую координацию между функциями обычным делом?
После Второй мировой компании росли и выходили на мировые рынки. С ростом масштаба ограничения функциональной структуры становились всё заметнее. В 1959 году Гилберт Кли и Альфред ди Шипио из McKinsey опубликовали в Harvard Business Review статью «Создание глобальной компании» (Creating a World Enterprise). Они заложили концептуальную основу матричной организации, в которой функциональная специализация сочеталась с делением на дивизионы. Под руководством Марвина Бауэра McKinsey помогала таким компаниям, как Shell и GE, внедрять эти принципы, сочетая единые стандарты с возможностью быстро действовать на местах. Так сложилась «профессиональная», или «современная», корпорация, которая стала двигателем послевоенной мировой экономики.
Со временем появились другие модели, призванные справиться со сложностью, негибкостью и бюрократией матричных структур. Модель McKinsey 7-S, разработанная Томом Питерсом и Робертом Уотерманом в конце 1970-х годов, делила семь элементов на «жёсткие» (стратегия, структура, системы) и «мягкие» (общие ценности, навыки, персонал, стиль управления). Одних структурных изменений было мало. Чтобы организация работала эффективно, нужно было согласовать и культурные особенности, и человеческие факторы, от которых зависел успех стратегии.
В последние десятилетия технологические компании активно экспериментировали с организационной структурой. Spotify сделала популярными межфункциональные команды с короткими спринтами. Zappos попробовала холакратию, полностью отказавшись от управленческих должностей. Valve работала с плоской структурой без формальной иерархии. Каждый из этих экспериментов показал, где традиционная иерархия даёт сбой, но исходная проблема осталась. По мере роста Spotify вернулась к более привычным формам управления. Zappos столкнулась со значительным оттоком сотрудников. Модель Valve оказалось трудно масштабировать за пределы нескольких сотен человек. Когда в организации работают тысячи людей, она возвращается к иерархической координации. Ни один другой способ передачи информации пока не справлялся с этой работой в таком масштабе.
Ограничение то же, с которым столкнулись римляне и которое заново обнаружил Корпус морской пехоты США во Вторую мировую. Чем меньше прямых подчинённых у каждого руководителя, тем больше нужно уровней управления. Каждый новый уровень замедляет передачу информации. Две тысячи лет организации искали способы обойти этот компромисс, оставаясь в его рамках.
Что же изменилось сейчас?
В Block мы поставили под вопрос само допущение, что организация обязательно должна строиться по иерархии, а координировать работу в ней могут только люди. Мы хотим передать системе функции, которые выполняет иерархия. Сегодня большинство компаний внедряют ИИ, выдавая каждому сотруднику ИИ-помощника. Существующая структура работает чуть лучше, оставаясь прежней. Мы хотим построить компанию как интеллектуальную систему, своего рода мини-AGI, то есть мини-версию общего искусственного интеллекта.
До нас уже пытались выйти за рамки традиционной иерархии. Модель Haier «Жэньданьхэи», платформенные организации и управление на основе данных были серьёзными попытками решить ту же задачу. Им недоставало технологии, которая могла бы взять на себя координацию, ради которой и существует иерархия. ИИ даёт такую возможность. Впервые система может поддерживать постоянно обновляемую модель всего бизнеса и на её основе координировать работу. Раньше для этого людям приходилось передавать сведения через несколько уровней управления.
Чтобы это заработало, компании нужны две вещи: своего рода «модель мира», описывающая её собственную работу, и достаточно содержательный поток данных о клиентах, чтобы модель приносила пользу.
В Block удалённая работа стала основным форматом. Всё, что мы делаем, оставляет цифровой след. Решения, обсуждения, код, дизайн, планы, проблемы и ход работы фиксируются. Из этого материала и строится модель мира компании. В традиционной компании руководитель знает, что происходит в его команде, и передаёт этот контекст вверх и вниз по цепочке. В компании, где сотрудники по умолчанию работают удалённо и результаты их работы уже доступны для машинной обработки, ИИ может непрерывно собирать и обновлять эту картину. Что создаётся? Что застопорилось? Куда направлены ресурсы? Что работает, а что нет? Раньше эти сведения передавались по иерархии. Теперь они доступны через модель мира компании.
Но возможности системы зависят от качества данных о клиентах, которые в неё поступают. А деньги дают самый честный сигнал в мире.
Люди врут в опросах. Игнорируют рекламу. Бросают корзины. Но когда они тратят, откладывают, переводят деньги, берут взаймы или погашают долг, это говорит о том, что происходит на самом деле. Каждая транзакция сообщает факт о чьей-то жизни. Block каждый день видит обе стороны миллионов таких транзакций: покупателя через Cash App, продавца через Square. Кроме того, нам доступны операционные данные бизнеса продавца. Благодаря этому модель мира клиентов даёт редкую возможность понять финансовую реальность каждого покупателя и продавца на основе достоверных данных, которые накапливаются со временем. Чем содержательнее данные, тем лучше модель. Чем лучше модель, тем больше транзакций. Чем больше транзакций, тем содержательнее данные.
Вместе модель мира компании и модель мира клиентов закладывают основу для компании другого типа. Вместо того чтобы поручать продуктовым командам работу по заранее составленным дорожным картам, вы создаёте четыре компонента.
Первый компонент — базовые финансовые возможности. Это элементарные операции и услуги: платежи, кредитование, выпуск карт, банковское обслуживание, оплата частями по схеме «купи сейчас, плати потом», начисление и выплата зарплаты и так далее. Сами по себе они ещё не продукты. Это строительные блоки, которые трудно получить и поддерживать. У некоторых есть сетевые эффекты, для некоторых нужны разрешения регуляторов. Собственных пользовательских интерфейсов у них нет. Для каждой возможности заданы требования к надёжности, соблюдению нормативов и производительности.
Второй компонент — модель мира. У неё две стороны. Модель мира компании описывает саму компанию, её работу, результаты и приоритеты. В ней собраны сведения, которые раньше передавались через уровни управления. Модель мира клиентов строится на собственных данных о транзакциях и описывает каждого покупателя, продавца и рынок. Сегодня её отправная точка — необработанные данные о транзакциях. Со временем она разовьётся в полноценные модели, которые смогут выявлять причинно-следственные связи и делать прогнозы.
Третий компонент — интеллектуальный слой. Он собирает из базовых возможностей решения для конкретных клиентов в конкретный момент и предлагает их заранее. Допустим, у ресторана становится меньше свободных денег перед сезонным спадом, который модель уже наблюдала. Интеллектуальный слой формирует предложение краткосрочного кредита, настраивает график его погашения с помощью платёжной системы и показывает предложение владельцу ещё до того, как тот подумает о поиске финансирования. Или у пользователя Cash App меняется характер расходов, и модель связывает это с переездом в новый город. Система предлагает новый способ зачисления зарплаты напрямую на счёт, карту Cash App с повышенными бонусами в категориях, актуальных для нового района, и цель по накоплениям с учётом изменившегося дохода. Ни одно из этих решений не было задумано продакт-менеджером. Базовые возможности уже были. Интеллектуальный слой распознал подходящий момент и собрал из них решение.
Четвёртый компонент — интерфейсы, аппаратные и программные. Square, Cash App, Afterpay, TIDAL, bitkey, proto. Через них интеллектуальный слой доводит собранные решения до клиента. Интерфейсы важны, а сама ценность возникает в модели и интеллектуальном слое.
Если интеллектуальный слой пытается собрать решение, но нужной возможности ещё нет, эта неудачная попытка подсказывает, что должно попасть в следующую дорожную карту. Традиционная дорожная карта, в которой продакт-менеджеры строят гипотезы о том, что делать дальше, в конечном счёте ограничивает любую компанию. В новой модели список задач формируется напрямую из того, что происходит у клиентов.
Если именно это создаёт компания, то чем занимаются люди?
Из этого следует устройство организации, которое переворачивает привычную картину. В обычной компании знания и способность осмысливать происходящее распределены между людьми. Иерархия обеспечивает обмен информацией. В новой модели интеллект сосредоточен в системе. Люди работают на её границе. Именно там всё и происходит.
На этой границе интеллект соприкасается с реальностью. Люди действуют там, куда модель пока не может добраться. Им доступны интуиция, собственное видение, культурный контекст, тонкости доверия и ощущение того, что происходит в комнате. Они принимают решения, которые модели не стоит принимать самостоятельно. Это особенно важно, когда речь об этическом выборе, ситуации без прецедента или ставках, при которых ошибка может поставить под угрозу само существование компании. Модель мира без контакта с миром остаётся базой данных. При этом координировать работу на границе можно без нескольких уровней управления. Модель мира даёт каждому человеку контекст, необходимый для действий. Не приходится ждать, пока информация пройдёт вверх и вниз по цепочке подчинения.
На практике мы сводим организационную структуру к трём ролям.
Специалисты (individual contributors, IC) создают и поддерживают базовые возможности, модель, интеллектуальный слой и интерфейсы. Каждый глубоко разбирается в своём слое системы. Контекст, который прежде давал руководитель, теперь доступен через модель мира. Поэтому специалисты могут принимать решения по своему слою самостоятельно.
Напрямую ответственные (directly responsible individuals, DRI) отвечают за конкретные задачи или возможности, затрагивающие несколько функций, и за результат для клиентов. Например, DRI может на 90 дней взять на себя задачу снизить отток продавцов в определённом сегменте. Он получает все необходимые полномочия, чтобы по мере надобности привлекать ресурсы команд, которые занимаются моделью мира, кредитованием и интерфейсами. DRI может продолжить работу над той же задачей или перейти к новой.
Играющие тренеры (player-coaches) сами делают работу и помогают развиваться коллегам. Они приходят на смену традиционным руководителям, чьей основной задачей была передача информации. Играющий тренер по-прежнему пишет код, строит модели или проектирует интерфейсы. Он также вкладывается в рост людей рядом с ним. Его дни не уходят на встречи по статусу задач, согласования и переговоры о приоритетах. За согласованность работы отвечает модель мира. Стратегией и приоритетами занимаются DRI. Играющий тренер отвечает за профессиональное мастерство и развитие людей.
Постоянный слой среднего менеджмента становится излишним. Координацию, которую обеспечивала прежняя иерархия, берёт на себя система. У каждого есть полномочия действовать, а его роль гораздо ближе к самой работе и к клиенту.
Block пока в начале этого перехода. Он будет трудным, и кое-что, вероятно, сначала сломается, прежде чем заработает. Мы пишем об этом сейчас, потому что считаем, что каждой компании рано или поздно придётся задать себе тот же вопрос, который задали себе мы. Что ваша компания понимает из того, что действительно трудно понять? Становится ли это понимание глубже с каждым днём?
Если ответ — «ничего», ИИ сводится к снижению издержек. Вы сокращаете штат, на несколько кварталов повышаете рентабельность, а в итоге вас поглощает кто-то, кто понимает больше. Если за ответом стоит глубокое понимание, ИИ раскрывает, что на самом деле представляет собой ваша компания.
Ответ Block — экономический граф. Это миллионы продавцов и покупателей, обе стороны каждой транзакции и финансовое поведение, которое мы наблюдаем в реальном времени. С каждой секундой работы системы это понимание углубляется. Мы считаем, что сам принцип устройства компании как интеллектуальной системы способен в ближайшие годы изменить работу компаний самых разных типов. Block уже продвинулась достаточно далеко, чтобы показать, как идея работает на практике. Мы открыты к дискуссии и обратной связи, чтобы проверить наши идеи на прочность и улучшить их.
Скорость компании зависит от того, как движется информация. Иерархия и средний менеджмент замедляют её движение. Две тысячи лет, от римского контуберния до современных глобальных корпораций, у нас не было реальной альтернативы. Восьми солдатам, делившим палатку, нужен был декан. Восьмидесяти — центурион. Пяти тысячам — легат. Вопрос всё это время был в том, могут ли функции этих уровней управления выполнять только люди. Теперь есть другой вариант. Block строит то, что придёт им на смену.